Дай нам спектакль, для плача...

Персонаж известного фильма произнес, утирая слезу: «Для меня экзамен – это всегда праздник, профессор!». Актеры с курса В.А.Грамматикова наверняка говорили то же после экзамена по речи. Только слезы были не киношные, а настоящие. По крайней мере, у зрителей. На курсе решено было не прощаться с глубоким и полюбившимся материалом о судьбах поэтов серебряного века. Так экзаменационная постановка превратилась в спектакль «Дай нам, земля, для плача…». Потом его переименовали в «Третье…».

Третье –
ни жизнь, и не смерть, а Новое. Может, это состояние вдохновения, когда не важны потери и приобретения. Или память, которая снова и снова возвращает минувшее. Или это самозабвение, когда ты уходишь навсегда, с осознанием того, что тебя никогда не забудут. А возможно, это просто любовь.

6 новелл о любви
к миру, человеку, другу, искусству, жизни, женщине или мужчине. Вневременной и обусловленной своим временем. Серебряный век – граница столетий, смена вех, эпох, блох… Новые надежды, старые желания. Как результат всего – конфликт. Внутренний и внешний. Тысячекратно усиленный безнаказанностью и возможностями «начать все сначала». Интереснейшее время. Захватывающие события. Ярчайшие судьбы. И надрыв... Во всем, что происходит, во всех стихах и всех прочтениях. Только нотка иронии в рассказе А. Мариенгофа (актер Игорь Новоселов), чтобы облегченно вздохнуть и снова поднести к глазам платок.

Персонажи
Перед нами сложное переплетение судеб людей, о которых мы знаем со школы: Цветаева, Маяковский, Есенин, Одоевцева, Георгий Иванов, Мариенгоф, Брюсов, Пастернак, Черубина де Габриак и Райнер-Мария Рильке.

Самое главное на сцене – характеры. Каждый актер берет за основу то, что написано в мемуарах и биографиях. Но через стихи, через произносимое слово, творятся настоящие люди, которые живут и дышат на наших глазах. Лица и движения актеров неуловимо меняются, «в форму излив страданье». Это уже не просто мастерство, это вдохновение. Иначе сыграть этот спектакль, пронизанный литературой и сумеречностью серебряного века, нельзя.

Дуэты, трио и монолог – три формы воплощения историй. Ни слова лжи, ни одного наигранного взгляда. Сильная игра Т. Смирнова в роли германского поэта Р.-М. Рильке.
Есть образы, сыгранные двумя актерами. Дважды мы видим на сцене Есенина. Его играют Иван Соловьев и Владислав Канопка. Первый показывает поэта в ожидании и на воле, второй – в отчаянии и сомнениях. Ни одного повторенного жеста, непохожие актеры, но у каждого – Есенин настоящий. Образ Цветаевой также воплощен двумя актрисами – Александрой Харько и Ириной Крутик. Первая – сама решительность, всеведающая и безапелляционная. Вторая – вспыхнувшая женственность, чутко сознающая мимолетность жизни и нервно хватающая ее за полы плаща. Каждое их слово – широкий мазок на трагической картине жизни поэта Цветаевой.
Чтобы понять это, нужно прийти и увидеть.

Дай нам спектакль, для плача…
Когда люди проливают слезы над судьбами других людей – это называется катарсис. Одно из самых лучших чувств, на которые способен человек. Пережив его, становится легко, тихо, все звенящее и цокающее отступает в мягкий полумрак. Хочется брести по ночному городу, вдыхать морозный воздух и угадывать свет луны за облаками.
Для этого мы ходим на спектакли. Только там мы можем получить живую энергию, взгляды и лица, которые отдают Новое, ничего не требуя взамен. Там переживаем чью-то историю, скрываясь в полумраке. Ты видишь, а тебя – нет. Волнительно вдвойне...